НА ГОСУДАРЕВОЙ СЛУЖБЕ

Завгородний Дмитрий Иванович
Собаководством занимается с 1957 года, судья Всероссийской категории, публицист, литератор, автор многочисленных статей по истории русской и советской кинологии.

Очень часто боксера называют служебной собакой или относят его к служебным породам не вдумываясь в значение и смысл этого слова. Что же такое служебная порода?


    Начало прикладного, служебного собаководства в России не теряется в глубине веков и имеет сравнительно недолгую историю. Около двухсот лет отделяют нас от первых ростков отечественной прикладной кинологии. (Охотничье собаководство имеет более глубокие корни). Хотя на всем протяжении тысячелетней истории нашего государства собаки использовались для охраны подворья, а атрибутом сельских пастухов служил четвероногий помощник, целенаправленных действий для выведения соответствующих пород не предпринималось.

Первая попытка сделана Российским Императором Павлом I в 1797 году. (Жаль, что об этом человеке наши исторические познания скудны и противоречивы). Именно он, Павел I, своим Высочайшим рескриптом Экспедиции Государственного Хозяйства повелел закупить в Испании мереносных овец и собак особой испанской породы для охраны домашнего скота от хищников. Вот подлинные строки из именного Государева указа:… Выписать из Испании особой породы собак, употребляемых там при овчарных заводах потому, что приписывают им особенную способность содержать стадо в сборе и защищать от хищных зверей, каковую породу и можно будет развести в Таврии".

    К сожалению, междоусобные войны, происходившие в Испанском королевстве, не позволили осуществить царскую задумку. Однако, уже в первый год своего царствования, Александр I снаряжает морскую экспедицию в Испанию, а в 1803 году охотники за золоторунными овцами прибывают к берегам Крыма. На российскую землю вместе с мериносами вступают специальные собаки «испанской породы» — МАСТИНЫ. Четвероногие «хранители стада» обладали мощной головой и острыми зубами, имели удлиненный корпус и могучую грудь, были длинноногие и длиннохвосты. Псы отличались покладистостью характера, повышенной чуткостью, недюжей силой и беспредельной отвагой. Именно такие собаки были необходимы крупным российским скотопромышленникам. Так, в 1803 году отселекционированная служебная порода (пастушьего направления) обрела новую родину. Но днем ее рождения все-таки следует считать 12 августа 1797 года (принятие царского указа), а крестным отцом прикладного собаководства — императора Павла I.

    В это время служебное собаководство западноевропейских стран вступило в эпоху возрождения. Четвероногие используются для розыска похищенного, активно применяются для пастьбы и охраны скота от хищников, участвуют в боевых действиях и защите крепостей. Монахи санбернарского монастыря с помощью собак отыскивают заблудившихся путников, ньюфаундлендские водолазы помогают рыбакам и служат в командах спасения на водах. Кроме того, западные кинологи приступают к формированию и испытанию новых «поколений» собак утилитарного направления. В эти годы идет целенаправленная селекционная работа по эрдельским терьерам, колли, немецким догам, пинчерам, ротвейлерам. Ведется поиск экстерьерных форм будущей немецкой овчарки.

    Кинологи всего мира объединяются в различные любительские общества и клубы. «Ренессанс» прикладного собаководства наступил в последней четверти XIX столетия. Военные ведомства большинства Европейских стран активно включаются в разработку и использование живого «оружия». Штабы Германии и Франции вносят в полевые армейские уставы разделы по применению служебных собак в боевых действиях. Кинологи Англии разрабатывают специальные методы дрессировки собак на поиск раненых и доставку донесений. В Австрии далматинские собаки используются в качестве патрулей и разведчиков, а голландские военные приспосабливают четвероногих для доставки почтовых донесений.

    Интересно отметить, что в выборе пород армейских собак у военных специалистов проблем не возникало. Годными к «строевой» службе признавались все собаки, прошедшие специальное тестирование. Так, в армейских соединениях находили место немецкие овчарки и колли, эрдель-терьеры и доги, дворняги и пудели, бриары и шпицы.

    Первым толчком для использования собак в полицейской службе стала статья профессора Пражского университета Ганса Гросса «Помощник жандарма» в одном из специальных журналов. Автор писал: «… Собака должна быть верной, всегда внимательной и бдительной провожатой жандарма на его ответственной службе… в силу своих более тонких чувств она все замечает и в состоянии предупредить жандарма об опасности, присутствии людей или наличности предметов, и множество других обстоятельств, которые иначе ускользнули бы от его внимания». Эта публикация послужила сигналом. Вскоре в полицейских управлениях Германии, Англии, Франции, Бельгии, Швейцарии, Голландии, Австрии появляются четвероногие полицейские. Основатель немецкой кинологической полицейской службы, создатель «Общества поощрения применения и разведения полицейских собак PHV» (Общество PHV зарегистрировано 28 июня 1902 года), редактор и издатель журналов «Der Gendarm» и «Die Polizej» Р. Герсбах был убежден, что применение собак в сыскном деле откроет новую страницу в истории мировой криминалистической науки. В отличие от военных, полицейские кинологи очень тщательно подошли к выбору пород для служебного использования. Еще в 1901 году комиссар города Швельма Лауфер обстоятельно проанализировал наличие и использование собак в полицейских управлениях и констатировал, что основная масса состоящих на службе собак представлена тремя породами: немецкой овчаркой, колли, эрдель-терьером. Соглашаясь с выводами Лауфера, Р. Герсбах замечает: «Кроме этих пород мне удалось найти лишь еще одну собаку, пригодную для полицейской службы, а именно доберман-пинчера, который в Тюрингии назывался „жандармской собакой“. Таким образом, круг полицейских собак был ограничен и длительное время не подвергался ревизии, как в самой Германии, так и в других западных странах. Небезынтересны и психологические характеристики отобранных пород, данные метром: ' При разного рода испытаниях и состязаниях овчарка и доберман-пинчер производят лучшее впечатление, сравнительно с колли и эрдель-терьером. Овчарка к упражнениям относится одинаково добросовестно и ревностно, как и к настоящей службе… доберман-пинчер бросается на врага с одинаковым жаром как на маневрах, так и в „бою“. Колли и эрдель-терьер напротив, при испытаниях производят впечатление некоторой мягкости, и лишь посвященному понятно, что собаки до известной степени понимают в чем дело и поэтому отказываются искусственно проявлять злобность — на самом же деле на практике они резвы и энергичны».

    В 1908 году собаки становятся неотъемлемой частью большинства полицейских ведомств Европы. Кинологическая служба охватывает почти все структуры провоохранительной системы. Полицейские собаки несут патрульную службу, участвуют в задержании преступников, отыскивают краденое, охраняют заключенных. Подлинной сенсацией становится известие о применении четвероногих сыщиков для обнаружения взрывных устройств. (Терроризм становится одной из форм политической борьбы). Присутствовавший на показном выступлении таких собак в Брюсселе известный публицист В. Дорошевич писал в «Русском слове»: «…за ними выступали» собаки против анархистов". На лужайке расставили десять одинаковых ящиков. Собака, весело помахивая хвостом, побежала вдоль линии, остановилась около одного и начала лаять. Открыли ящик — динамит…. Принесли три железных ящика, в каждый поставили по деревянному большому, в него по деревянному маленькому. Заперли. Собака вновь указала на один из ящиков. Вскрыли,— в маленьком ящике — динамит". Таких собак полиция обычно применяла для обыска помещений, где проводились массовые политические мероприятия. Ну, а мы отмечаем рождение собаки таможенной службы.

Пишущая «братия», и до того благоволившая ко всем собачьим событиям, восторженно приняла нововведение. Газеты и журналы запестрели все новыми и новыми описаниями подвигов четвероногих полицейских, а имя "главного' полицейского кинолога Герсбаха стало известно всему миру.

    Рассматривая пастушье собаководство Запада, можно с уверенностью сказать, что в этой сфере служебного собаководства особых всплесков не наблюдалось. Владельцы овчарных заводов и состоятельные фермеры вели планомерную селекционную работу по отбору производителей, множили и улучшали поголовье пастушьих собак. В странах с ограниченными пастбищами для скота проводилась работа по усовершенствованию собак-пастухов. Эти собаки держали стадо на определенной территории, умели разворачивать его, направлять в нужном направлении, останавливать и принуждать к движению. Больших успехов в этом деле добились скотоводы Англии, Франции, Австрии, Германии, Венгрии. Выше других на сельскохозяйственных ярмарках ценились чистокровные пули, кувасы, немецкие овчарки, колли и бриары. Большинство наших собаководов, воспитанных на досаафовской кинологической литературе и «нормативных документах» считают, что служебное собаководство в нашем государстве получило возможность широкого развития только после октября 1917 года. В подтверждение этого тезиса один из осоавихимовских генералов еще в 1930 году писал: «Тупоумные руководители общества (имелось в виду созданное в России Общество поощрения применение собак в полицейской и сторожевой службе), разъезжая по Германии, не уловили необходимости привлечения широких масс населения для работы со служебными собаками. Поэтому на 1 января 1914 года в обществе было 308 действительных членов, принадлежащих придворной и полицейско-жандармской челяди». Что правда, то правда! Действительных членов столичного общества было немного, но многих из них знала вся просвещенная Русь. И это способствовало росту членства в обществе, его популярности и значимости. (На 1 января 1915 года Общество насчитывало более 10 000 членов.)

    Однако вернемся к истокам и шаг за шагом проследим за развитием служебного собаководства в Российской Империи. Опыт европейских стран показал, что пастушье собаководство (раздел служебного собаководства) тесно связан с развитием животноводства вообще и, в частности, овцеводства: для управления многотысячными отарами и их охраной требовались четвероногие помощники. Игнорируя мировой опыт, царское правительство, как и все последующие правительства многострадальной России, нашло свой, чисто русский ключ к развитию овцеводства: срочно закладываются овчарные заводы, завозится скот, приглашаются иностранные специалисты, царевым «колхозам» щедро отпускаются государственные кредиты. Но дело не шло. Овечьи стада таяли от эпидемий, воровства, волчьих набегов. Значительная часть государственных субсидий оседала в карманах управляющих. Лихоимство и казнокрадство уже тогда были присущи российским чиновникам. Государственное овцеводство несло большие убытки, а тонкие сукна как и прежде закупались за рубежом.

    В конце 1803 года Император Александр I утверждает доклад министра Куракина, где, в частности, указывается: "… Доказано уже везде, но наипаче многие неудачные опыты у нас показали, сколь мало пользы приносили предприятия правительства в каких-либо хозяйственных заведениях и сколь напротив успешны бывают они в русских частных, где подзор хозяйский сливается с его собственными пользами. <…> Удостоверен будучи в сей истине я считаю, что всего удобнее предоставить какому-нибудь частному, но знающему человеку взять на себя положить основание овцеводства… " Мудрый царь внял мудрецу министру! Вскоре для большего поощрения частных заводчиков и специалистов последовал императорский указ о льготах и привилегиях, по которому наиболее удачливые овцеводы награждались орденами и большими денежными выплатами. По всей России начали создаваться частные овчарные предприятия. На юге России заметными заводчиками стали французы Рувье и Вассаль, герцог Ангальт-Кетенский, немец Миллер, князья Завадские и Румянцевы. В Бессарабии славилась экономия графа Эдлингтона, Екатеринославскую губернию «оккупировали» князья Кочубеи и Воронцовы. На землях Запорожской сечи возникло овцеводческое хозяйство Великого князя Михаила Николаевича. Тонкорунное овцеводство проникает и в центральную часть Российской империи, где помимо овчарных заводов в Орле, Воронеже, Коссимове, Курске организуются сельскохозяйственные ярмарки. В 1826 году помещики прибалтийских губерний образуют частную компанию по распространению тонкорунного овцеводства в своем крае. Это предприятие получает царское одобрение, безвозмездную двухтысячную ссуду и сто двадцатитысячный кредит от казны на самых льготных условиях. (Расчеты велись в серебряных рублях.)

    В этом же году император Николай I издает именной указ о льготах для иностранных специалистов. Указ освобождает всех мастеров овцеводческого ремесла от личных податей, повинностей и рекрутства. Действие указа распространялось на всех потомков овцеводов, пожелавших принять Российской подданство. Частная инициатива набирала обороты. Увеличение численности овечьего поголовья заставляет заводчиков подумать о сохранности стада и надлежащим за ним уходом. С этой целью хозяева приглашают в свои экономии профессиональных пастухов из Польши, Испании, Франции, Германии, Австрии. Мастера прибывают навечно, с семьями, домашним скарбом и собаками-пастухами. У каждого переселенца было от 3 до 7 специальных пастушьих собак. Так, право на «гражданство» получают германские, французские, польские овчарки, кувасы и командоры, мастины и мордашки, а пастушье собаководство обретает профессиональных разведенцев и дрессировщиков.

    Как и на Западе, в пастушьем собаководстве России существовало два направления: Во-первых охранное, предусматривающее защиту скота от хищников, и частичное управление стадом. Это возлагалось на кувасов, мастин, командоров, меделянов. (Специальной дрессировки не проходили.) Второе — чисто пастушье направление, где собаке отводилась роль диспетчера и армейского старшины. Это были овчарки, колли, пули и разного вида шнауцеры. Ошибочно считать, что расселение пастушьих собак в России произошло по климатическим признакам. Это было вторично! Все зависело от количества пастбищных угодий в том или ином регионе. Так, на бескрайных степных землях юга осели четвероногий охранители, а в центральной и северо-западной России расположились «чистые пастухи». Переселенцы в центральные губернии и Прибалтику без труда вписались в новый климат и местные условия, поэтому «дожили» до наших дней в практически неизменных экстерьерных формах. В района степного юга все обстояло иначе. Палящая жара, скупая бестеневая растительность, трудности с питьевой водой, несметный полчища кровососущих насекомых и волки, волки, волки. Все это требовало создания нового типа собаки — собаки, способной противостоять самой Природе. И такая собака было сотворена умельцами-овцеводами. Это всеми почитаемая южнорусская овчарка.